Они смеялись,
мол я не вырод,
на званых ужинах не снытый.
Лимита пороков,
скоростных движений,
мутных будней безбережных.
Судьба как сито,
мы горели свечкой в краме,
нас беречь пытались мамы.
Улицы,
самая первая травма души,
я видел,
как уходили с твоих уст,
а потом от ватны.
Внутри огней,
в глаза софиты,
мы танцуем в самый дерзкий танец,
где сердца зашиты.
За глубину молчания лишь стыд,
ты расскажи за цену слез родных,
и как всем похуй.
Улица воспитывала поколения,
где слабость памяти это позор.
Я наблюдаю,
как мы тонем,
мечта ширяется в притоне,
в обкапишоне врубил музло,
минимал и колесо.
Мой мир смешон,
а твой рисован,
за шторами устной район,
а мы плюем на завтра снова.
Мы прем, что донесем себя хотя бы половину,
финиш надеюсь не скоро.
Летали рессоры, горели платы, моторы,
нас меньше за столом.
Мое движение такое сонное, но мы все прем.
Я видел купюки мостовые,
дожди лупили, я лупил людей.
Мечтал о всепрощении,
кто в воскресенье,
но бог шепнул,
Васян,
ты охуел?
Давай движение, я подустал немного от беседки.
Мы погнали танцевать,
погнали,
сучи,
хлопать жопы.
Я от своей семьи тут рою окопы,
буду стрелять предупредительным.
Мое падение лишь танец одинокого самоубийца,
разойтись всем нахуй.